Богатые тоже платят: о субсидиарной ответственности скрытых управленцев | Шелкопряд.Инфо

«Шелкопряд» побеседовал с Юлией Михальчук, адвокатом, советником Saveliev, Batanov and Partners, на тему субсидиарной ответственности реальных и номинальных руководителей. Она рассказала, когда скрытые управленцы платят по долгам компании, реально ли «номиналу» избежать субсидиарной ответственности и как развивается судебная практика в данной области.

— Насколько часто сегодня арбитражные управляющие привлекают к субсидиарной ответственности реальных бенефициаров, а не «пустых номиналов»? Существует ли какая-то статистика?

— К сожалению, официальная статистика не сообщает о ролях ответчиков в компании.

Судебный департамент Верховного суда РФ сообщает лишь о количестве рассмотренных и удовлетворенных заявлений о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности, а также даёт информацию о количестве поданных заявлений на конкретной стадии банкротного дела.

Федресурс на основе своих данных сообщает об общем количестве лиц, которых привлекли к субсидиарной ответственности. В 2016 году их было 179, в 2017 – 415, в 2018 — 645, а в 2019 – 730 человек.

Пока никто не делал статистику о том, кто из ответчиков какую роль играл в компании. Но в целом, можно утверждать, что всё же львиную долю ответчиков составляют директора – реальные и номинальные, а также мажоритарные владельцы бизнеса. Затем все остальные: ключевые сотрудники, представители по доверенности, выгодоприобретатели, конечные бенефициары и другие.

Конечно, и кредиторы, и арбитражные управляющие заинтересованы в том, чтобы привлечь к субсидиарной ответственности именно бенефициара, имеющего активы, а не номинала, с которого взять толком нечего. Однако на практике бывает весьма сложно доказать контроль лица, которое юридически с компанией никак не связано. Чаще всего это удаётся, если получается проследить цепочку транзакций, по которым в конечном итоге все активы и выгода оседают на счетах бенефициара.

Номинальным директорам сейчас достаточно сложно защищаться, поскольку закон ставит специальное условие – надо дать эксклюзивную информацию о бенефициаре и помочь в розыске активов, чтобы рассчитаться с кредиторами.

— Когда судебная практика по данной теме начала меняться в сторону меньшего формализма? Что, по-Вашему, послужило причиной такой динамики?

— На отход от формализма повлияло много факторов. Практика началась меняться тогда, когда арбитражные управляющие и кредиторы сильно обозлились на контролирующих лиц и стали приносить в суды сильные позиции и доказательства. Сейчас заявители проводят расследования, нанимают специалистов и экспертов, придумывают нестандартные ходы, чтобы убедить судей в своей позиции.

Судьи тоже позволили себе отойти от формализма. Хотя наши судьи не имеют опыта ведения бизнеса, но из рассмотренных дел прекрасно понимают, что всё не так просто, как кажется на первый взгляд. В этом плане очень показательна цитата судьи Верховного Суда РФ И.А. Букиной, высказанная в деле о привлечении к субсидиарной ответственности «теневого» директора ОАО «Промышленная группа «Ладога»: «Бенефициар – кукловод, он за ниточки дёргает. Сейчас все умные у нас пошли, схемы изобретают, поэтому никто и не хочет числиться нигде» [1]. Так что в ближайшем будущем суды чаще начнут привлекать нестандартных ответчиков, а не только тех, кто прямо указан в ЕГРЮЛ.

— Есть ли какие-то универсальные методы выявления выгодоприобретателей и стратегических управленцев бизнеса или каждый раз приходится иметь дело с набором уникальных обстоятельств и отталкиваться от конкретной ситуации?

— Самый универсальный способ искать выгодоприобретателя – исследовать всю цепочку сделок, чтобы выяснить, кто же в конце концов получил активы или иную выгоду. Крайне редко бывает так, чтобы активы передавались напрямую от должника к бенефициару. Обычно используют разные схемы со множеством лиц и оснований сделок, чтобы как можно сильнее запутать следы. Тогда истцу надо анализировать не только договоры и банковские выписки должника, но и смотреть аналогичные документы всех сторон этих сделок. И вот тут начинаются большие сложности – просто так получить все эти документы точно не удастся, а судьи не всегда готовы оказывать содействие в сборе доказательств.

Ещё один способ – анализировать историю корпоративной структуры. На кого изначально оформлялась компания, по какой причине сменился прежний владелец и появился новый, в действительности ли новый собственник намеревался управлять компанией или был лишь технической фигурой? В ряде дел арбитражным управляющим удавалось находить схемы корпоративного контроля, где четко прописывались лица, принимающие решения. Эти доказательства тоже могут оказать большое влияние на исход всего дела.

— Расскажите о самых ярких, на Ваш взгляд, судебных делах, в которых к ответственности привлекли не номинального руководителя, а реального бенефициара компании.

— Самое яркое и громкое дело, в котором освободили номинальное лицо и привлекли реального бенефициара – это, несомненно, банкротное дело ООО «УралСнабКомплект» [2], в котором к субсидиарной ответственности привлекли Н.В. Максимова в связи с тем, что он полностью контролировал компанию и использовал ее в личных целях. В своё время это дело имело большой резонанс как среди бизнесменов, так и в научно-юридических кругах. К слову, и сегодня, по прошествии 8 лет с момента рассмотрения, это дело вспоминают на юридических конференциях в контексте того, с чего началось привлечение к субсидиарной ответственности «теневых» директоров.

— По общему правилу «номинал» не утрачивает статус контролирующего лица и вместе с фактическим руководителем несет субсидиарную ответственность (пункт 6 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве»). Встречали ли Вы в своей практике случаи, когда руководителю удавалось доказать номинальный статус и избежать субсидиарной ответственности?

— Закон о банкротстве содержит специальные условия о том, когда можно от субсидиарной ответственности освобождать номинальных лиц – для этого им надо доказать свой номинальный статус, раскрыть бенефициара и помочь в розыске активов должника или бенефициара для погашения требований кредиторов [3].

Большинство судов требуют от номинальных лиц выполнения всех указанных в законе условий. Сложнее всего, естественно, раскрыть информацию об активах. Даже в тех ситуациях, когда люди становились номинальными директорами или участниками ООО по большой дружбе с реальными бенефициарами, информации об активах друзей-бенефициаров у них не было. Бенефициары используют номиналов как ширму, инструмент, чтобы спрятаться самим и не допустить взыскание на своё имущество. Поэтому они оберегают всю информацию о своих активах и стараются конфиденциально спрятать их в иностранных юрисдикциях.

Однако на практике хотя и редко, но всё же встречаются ситуации, когда судьи идут на встречу номинальным директорам даже в тех случаях, когда не раскрыта информация об имуществе должника или бенефициара. В деле ООО «КурганУголь» суды снизили в два раза размер субсидиарной ответственности Федотовой, которая была директором и участницей компании-должника, из-за того, что она смогла доказать реальное управление другим лицом – её дядей, который использовал свою племянницу в противоправных целях [4].

— Бытует мнение, что суды первой инстанции чаще всего ограничиваются формальным подходом и привлекают к «субсидиарке» директора, указанного в ЕГРЮЛ, особо не разбираясь, кто есть, кто. А за более детальным разбором ситуации приходится идти в вышестоящие инстанции. Так ли это или намечаются иные тенденции?

— Конечно, привлечь директора проще – к нему прямо применяется презумпция контролирующего лица [5]. А вот чтобы привлечь бенефициара – надо представить большой объем доказательств и убедить суд в наличии причинно-следственной связи между поведением ответчика и банкротством компании.

Многие судьи не верят доводам сторон, не подкреплённым твёрдыми доказательствами, поэтому в требовании отказывают. Но после того, как в феврале 2018 года Верховный Суд РФ в рамках банкротного дела ООО «Инком» [6] разъяснил, как надо распределять бремя доказывания по спорам о привлечении к субсидиарной ответственности скрытого бенефициара, ситуация в корне переменилась. Например, из-за этой правовой позиции суды привлекли к субсидиарной ответственности скрытого бенефициара ЗАО «Ойл Продакшн» – А.А. Бажанова [7]. Сначала суды отказались привлекать ответчика к 12-миллиардной ответственности на основании косвенных доказательств, но суд кассационной инстанции обязал нижестоящие суды применить правила о развороте бремени доказывания. Новый круг рассмотрения не занял много времени – всё прошло быстро, так как ответчик не смог опровергнуть совокупность косвенных доказательств, среди которых были материалы из дела Высокого суда Лондона, письмо федерального прокурора Швейцарской Федеральной прокуратуры, материалы кредитных досье российских и иностранных банков, а также документы из уголовного дела.

Но упрекать суды первой инстанции в несмелости по привлечению к субсидиарной ответственности нестандартных ответчиков тоже нельзя. Сейчас стало появляться много дел, когда уже в первой инстанции привлекаются к ответственности бенефициары.

— Как, по Вашему мнению, будет развиваться судебная практика по привлечению контролирующих лиц к субсидиарной ответственности? Можно ли осмелиться и предположить, что через пять лет этот механизм станет настолько эффективным, что избежать ответственности за долги компании будет невозможно? 

— Я еженедельно вычитываю всю практику кассационных судов по субсидиарной ответственности, а иногда даже и апелляционных судов, – и могу с уверенностью сказать, что счёт идёт не в пользу ответчиков. Официальная статистика ВС РФ говорит о том, что в 2019 году суды удовлетворили 57% заявлений о субсидиарной ответственности. И если смотреть ретроспективно, то с каждым годом этот показатель лишь растёт.

Но является ли этот механизм действительно эффективным – сказать довольно сложно. К сожалению, у нас нет статистики о том, сколько реально денег взыскивается с субсидиарных ответчиков и на какой процент от этого увеличилось удовлетворение требований кредиторов. Но это уже вопрос к качеству работы на стадии исполнительного производства.

Сноски:

[1] https://pravo.ru/story/214900/
[2] Постановление ФАС Уральского округа от 12.05.2012 по делу № А60-1260/2009
[3] Пункт 9 статьи 61.11 Закона о банкротстве
[4] Постановление Арбитражного суда Уральского округа от 17.01.2019 № Ф09-1909/17 по делу № А34- 6096/2015
[5] Подпункт 1 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве
[6] Определение Верховного Суда РФ от 15.02.2018 № 302-ЭС14-1472 (4,5,7) по делу № А33-1677/2013
[7] Постановление Арбитражного суда Поволжского округа от 11.02.2020 по делу № А14-9675/2013

О делах, в которых реальные бенефициары бизнеса неосторожно выдали свой статус и были вынуждены платить по долгам компании, читайте в материалах: «История об одном неосторожном интервью» и «Привлекли к «субсидиарке» из-за переписки в Whatsapp».

Подписывайтесь на наш канал в Telegram, чтобы первыми быть в курсе главных новостей банкротства в России.

Поделиться ссылкой:

(Visited 2 652 times, 1 visits today)
Метки: Last modified: 27.07.2020
Закрыть