Какая она, борьба за права арбитражных управляющих? | Шелкопряд.Инфо

Автор: 10:59 Интервью

Какая она, борьба за права арбитражных управляющих?

Михаил Василега, председатель ОРПАУ, рассказывает, как профсоюз меняет парадигму в регулировании деятельности арбитражных управляющих.

В последнее время влияние Общероссийского профсоюза арбитражных управляющих (ОРПАУ) на деятельность арбитражных управляющих и в целом на сферу антикризисного управления становится все более осязаемым.

О том, как профсоюз изменил и продолжает менять подход к регулированию отрасли, в интервью «Шелкопряду» рассказал Михаил Василега, председатель ОРПАУ, арбитражный управляющий.

— В последнее время суды, оказавшись в спорной ситуации, когда нужно утвердить независимого арбитражного управляющего на процедуру, запрашивают кандидатуру в ОРПАУ (пример: определение АС Свердловской области от 03.07.2019 по делу № А60-69270/2018). Вы недавно писали в своем телеграм-канале, что так поступили уже семь кассационных судов из десяти. При этом такой механизм не предусмотрен Законом о банкротстве, и, если мы не ошибаемся, об этом никогда не упоминал Верховный суд (если ошибаемся, поправьте). Почему суды обращаются именно в ОРПАУ, учитывая, что в сфере антикризисного управления функционируют и другие объединения? И как это можно обосновать с точки зрения права?

— Такая практика пошла после того, как именно Верховный Суд в определении от 28.01.2019 № 301-ЭС18-13818 по делу № А28-3350/2017 указал, что ОРПАУ, не будучи лицом, участвующим в деле о банкротстве, обратился в Верховный Суд и Верховный Суд учел это обращение при вынесении судебного акта. Нижестоящие суды видимо и восприняли такую позицию Верховного Суда как признание за ОРПАУ определенных полномочий, которых нет у других организаций.

Что касается сформировавшейся за прошедший год практики, то действительно уже семь арбитражных судов округов признали законным запросы кандидатур в ОРПАУ, то есть практика сформирована в более чем 2/3 кассационных округов. При этом ведь суды и обосновывают, почему считают такую практику верной. Вот, например, Арбитражный суд Восточно-Сибирского округа в постановлении от 05.03.2020 по делу № А33-10989/2019 дал такое разъяснение, которое на мой взгляд содержит исчерпывающее обоснование:

«В соответствии с пунктом 1 статьи 2 Федерального закона от 12.01.1996 № 10-ФЗ «О профессиональных союзах, их правах и гарантиях деятельности» (далее – Закон о профсоюзах) ОРПАУ создан арбитражными управляющими в целях представительства и защиты их социально-трудовых прав и интересов.
Пунктом 1 статьи 15 Закона о профсоюзах предусмотрено, что отношения ОРПАУ с органами государственной власти строятся на основе социального партнерства, то есть в силу статьи 24 Трудового кодекса Российской Федерации являются равноправными, подразумевают учет и уважение интересов сторон.
В соответствии с пунктом 2 статьи 5 Закона о профсоюзах запрещается вмешательство органов государственной власти в деятельность ОРПАУ, которое может повлечь за собой ограничение прав ОРПАУ или воспрепятствовать законному осуществлению его уставной деятельности.
Таким образом, суд апелляционной инстанции правильно указал, что именно из такого особого характера отношений ОРПАУ, как общероссийского профсоюза, с органами государственной власти вытекает право ОРПАУ обращаться в арбитражный суд по вопросам, связанным с представительством и защитой социально-трудовых прав и интересов арбитражных управляющих, как от своего имени, так и от имени арбитражных управляющих».

«…У нас уполномоченным органом выступает налоговая, то есть фискальный орган. Это значит, что их интересует не развитие, а процент взыскания по долгам, это их KPI…»

— Михаил, еще год назад некоторые специалисты из сферы банкротства открыто задавались вопросом «с какой стати суды кандидатуры управляющих в ОРПАУ запрашивают?» и недоумевали, чем вообще профсоюз занимается. На эту тему даже статью на zakon.ru написали. Нам не известно, как обстоят дела с мнением профсообщества сегодня, но подозреваем, что критика все-таки присутствует. Почему, по-Вашему, деятельность ОРПАУ критикуют?

— ОРПАУ меняет парадигму в регулировании деятельности арбитражных управляющих. А смена парадигмы всегда так происходит, что естественной реакцией большинства является отрицание. Но это только на первом этапе, потом само собой отрицание перерастет в такую же естественную поддержку. Уже сейчас мы видим, что критики становится все меньше по мере того, как первоначально выглядевшие радикальными взгляды ОРПАУ становятся нормой. Наши взгляды на необходимость социального партнерства поддерживают уже и саморегулируемые организации, которые готовы участвовать в таком партнерстве на стороне работодателей. Да и к тому, что суды направляют запросы в ОРПАУ, все тоже как-то привыкли.

Мы не заинтересованы представлять кандидатуры судам, но в таких спорах формируется практика о пределах допустимости коллективно-договорного регулирования деятельности арбитражных управляющих. А это основной вопрос для деятельности ОРПАУ. Ведь ОРПАУ занимается именно созданием таких механизмов коллективно-договорного регулирования. Это то, чем занимается любой другой профсоюз, так как именно для этого профсоюзы и существуют.

— Вы говорите о том, что ОРПАУ меняет парадигму регулирования деятельности арбитражных управляющих. С какой на какую?

— Ранее считалось, что арбитражный управляющий оказывает услуги должнику и кредиторам, а государство регулирует их отношения директивным образом. С нашей точки зрения арбитражный управляющий работает на государство, так как без него суд не может рассмотреть дело о банкротстве и осуществить правосудие. Арбитражные управляющие выполняют те задачи, которые обозначает государство. Наша задача, чтобы при выполнении таких задач были обеспечены достойные условия труда, а для этого нужно урегулировать отношения между государством и арбитражными управляющими. Отсюда вытекает необходимость и социального партнерства, и коллективно-договорного регулирования, и участие Российской трехсторонней комиссии при рассмотрении законопроектов.

— Вот мы с Вами обсуждаем условия труда арбитражных управляющих, в то время как многие до сих пор не понимают, о каком профсоюзе может идти речь, если арбитражные управляющие не работают по найму и не заключают трудовых договоров. В конце концов профсоюз даже Законом о банкротстве не предусмотрен. Что Вы скажете об этих рассуждениях «Капитана очевидность»?

— ОРПАУ предусмотрен Законом о банкротстве с 1 января 2011 года, когда деятельность арбитражного управляющего была признана профессиональной, что автоматически наделило арбитражных управляющих правом на объединение в профсоюз. В пункте 2 статьи 2 Закона о профсоюзах прямо указано, что каждый, достигший возраста 14 лет и осуществляющий профессиональную деятельность, имеет право создавать профсоюзы и вступать в них. Это право реализуется свободно, без предварительного разрешения.

Право на объединение в профсоюз может вытекать как из трудовых отношений, так и из профессионального характера деятельности. У арбитражных управляющих нет трудовых отношений, хотя есть все их признаки, но нет трудового договора. Соответственно наше право на профсоюз и на коллективно-договорное регулирование деятельности вытекает непосредственно из пункта 1 статьи 20 Закона о банкротстве, которым деятельность арбитражного управляющего признана профессиональной, и имеет не трудовую природу, в гражданско-правовую, так как Закон о банкротстве является частью гражданского законодательства. В силу пункта 1 статьи 2 Закона о профсоюзах все профсоюзы пользуются равными правами, вне зависимости от того, трудовая их природа или гражданско-правовая.

«…ОРПАУ меняет парадигму в регулировании деятельности арбитражных управляющих. А смена парадигмы всегда так происходит, что естественной реакцией большинства является отрицание…»

— Что ОРПАУ удалось сделать для сферы антикризисного управления в целом, и для арбитражных управляющих в частности с даты избрания Вас председателем профсоюза?

— Первое, это конечно заключение Отраслевого соглашения в сфере несостоятельности (банкротства) и финансового оздоровления на 2020 — 2022 годы. Но отраслевое соглашение надо было не просто заключить, его надо и применять. Мы уже сформировали первую судебную практику. 29 мая 2020 впервые вынесен судебный акт – постановление Пятнадцатого арбитражного апелляционного суда по делу № А53-25779/2018, в котором суд сослался на отраслевое соглашение, как правое основание для принятия решения. Суд установил, что при утверждении финансового управляющего на депозите суда, кроме вознаграждения должны быть также средства на возмещение расходов в размере 15 000 рублей, сославшись на пункт 3 статьи 3 отраслевого соглашения. Считая, что каждый год возбуждается 20 000 процедур банкротства граждан, то это 300 миллионов рублей ежегодно, который дополнительно будут выплачиваться арбитражным управляющим.

Второе, это, конечно, участие в законотворческом процессе. Органом социального партнерства на федеральном уровне является Российская трехсторонняя комиссия по регулированию социально-трудовых отношений. Например, по нашей с общероссийским профсоюзом адвокатов инициативе на заседании Комиссии от 24.04.2020 было принято решение поручить Минкомсвязи подготовить изменения в правила подключения к инфраструктуре взаимодействия, чтобы общероссийские профсоюзы могли подключиться к электронному межведомственному взаимодействию. Это откроет возможность арбитражным управляющим и адвокатам делать запросы в электронном виде. А все решения Комиссии обеспечиваются поручениями вице-премьера.

Также на заседании Комиссии 29.05.2020 по инициативе наших же профсоюзов принято решение о поддержке отрасли права и конкретно арбитражных управляющих и адвокатов.

Третье, это переформатирование структуры профсообщества. Сейчас завершается процесс формирования нового национального объединения СРО, которое мы поддерживали еще при создании. В конце июня Национальный союз профессионалов антикризисного управления планирует подать документы на получение соответствующего статуса. Поэтому в ближайшее время завершится процесс трансформации структуры сообщества, который был запущен в начале 2016 года, и на руинах Российского союза СРО арбитражных управляющих сформируется модель трипартизма, в которой арбитражные управляющие будут представлены через профсторону Комиссии, а национальное объединение СРО будет представлено через сторону работодателей. На площадке Комиссии можно будет выстраивать полноценный и равноправный диалог с властью.

— А чего сделать не удалось, вопреки планам и намерениям?

— Все получается, даже больше, чем можно было ожидать.

«…Также отраслевое соглашение означает признание со стороны государства, что арбитражный управляющий не просто бесправный объект регулирования, но и субъект отношений…»

— Какие задачи стоят перед ОРПАУ сегодня?

— Задача, которую решает ОРПАУ, – заключить отраслевое соглашение с участием госрегулятора: Минэкономразвития. Еще недавно о самой возможности заключения отраслевого соглашения в нашей сфере деятельности не могло быть речи. Эта мысль была очень радикальной, когда мы впервые начали поднимать такой вопрос в формате Российской трехсторонней комиссии более двух лет назад.

Также принципиально важным для ОРПАУ является, чтобы законопроекты и проекты иных нормативно-правовых актов, регулирующие деятельность арбитражных управляющих, обсуждались Правительством с участием социальных партнеров в формате Российской трехсторонней комиссии.

Сейчас у нас отраслевое соглашение уже есть, пока без участия госрегулятора, оно вступило в силу 1 января 2020 года, более того, ему уже дана оценка судом. Так, Пятнадцатый арбитражный апелляционный суд в постановлении от 21.02.2020 по делу № А53-8303/2019 установил следующее:

«В соответствии со статьей 45 Трудового кодекса Российской Федерации отраслевое соглашение является правовым актом, регулирующим социально-трудовые отношения арбитражных-управляющих, поэтому подлежит применению при регулировании деятельности арбитражных управляющих наравне с нормативно-правовым регулированием».

Однако пока это двухстороннее соглашение, Минэкономразвития еще не является его участником, но уверен, что мы добьемся и этого.

— Зачем нужно отраслевое соглашение между ОРПАУ и Минэкономразвития? Что это даст отрасли?

— Сейчас деятельность арбитражного управляющего сильно зарегулирована нормативно-правовыми актами. Это приводит к ликвидационному характеру его деятельности, ведь акцент делается только на юриспруденцию. Но банкротство в первую очередь экономика, а основа экономики – договор. Фактически нормативно-правовые акты – это должностные инструкции, а ведь договора между сторонами нет. Хотя, кстати, в письменной форме мы отношения фиксируем: арбитражный управляющий при утверждении в должности дает письменное согласие, а судья, действуя именем Российской Федерации, подписывает судебный акт об утверждении.

Отраслевое соглашение между арбитражными управляющими и государством позволит урегулировать между ними отношения, как между исполнителями или работниками и заказчиком или работодателем. Без этого прекаризация труда арбитражного управляющего будет только усиливаться, что негативно сказывается на и на качестве работы, и на эффективность проведения процедур банкротства.

Также отраслевое соглашение означает признание со стороны государства, что арбитражный управляющий не просто бесправный объект регулирования, но и субъект отношений.

«…Так нет у законодателя такой мотивации нас слушать, ее и надо создать. Слушают тех, без чьего мнения нельзя пройти согласования…»

— Есть ли какие-то факторы, которые мешают работе профсоюза? Кто ставит палки в колеса?

— Никто особо не ставит, есть естественное сопротивление, которое всегда присутствует при смене парадигмы. Но сказать, что есть какой-то центр сопротивления, некий условный профессор Мориарти, который ставит палки в колеса, нельзя. Такого центра сейчас точно нет. Даже наоборот, ощущаем все больше поддержки и понимания того, что делаем.

— Кстати про «палки в колесах». Нам известно, что сейчас на уровне Российской трехсторонней комиссии происходит обсуждение нашумевшего «законопроекта Зайцева». Профсоюзная сторона выдвигает требования по корректировке проекта. Расскажите подробнее, что там вообще происходит? Удалось ли какой-нибудь из сторон стать услышанной и внести облегчающие участь арбитражных управляющих (если ее вообще возможно в этой ситуации облегчить) правки?

— Мы впервые получили решение Российской трехсторонней комиссии, чтобы Минэкономразвития России провело консультации со сторонами профсоюзов и работодателей по редакции законопроекта о внесении поправок в Закон о банкротстве. Более того, в этом решении прямо указано, что необходимо обсудить встречные предложения ОРПАУ.

Такой механизм раньше был недоступен для арбитражных управляющих. Но после того, как саморегулируемые организации приняли нашу парадигму трипартизма и вслед за Федеральной палатой адвокатов зашли на сторону работодателей, возможности Комиссии открылись. Сейчас мы стараемся согласовать единую позицию от профсоюзов и работодателей по поправкам в Закон о банкротстве, чтобы с ней выступать перед Минэкономразвития. Это такой пилотный проект, в таком формате взаимодействия еще не было.

Насколько власть услышит и вообще успеем ли мы «перехватить» этот законопроект, посмотрим. В любом случае, мы пока только осваиваем новые технологии и все это очень интересно и перспективно.

Были сложности с тем, что от имени СРО выступали переговорщики, которые совместно с РСПП начали сепаратные консультации с Минэкономразвития по вопросу законопроекта, что фактически его бы легитимизировало. Насколько ситуацию можно исправить, посмотрим. Мы настаиваем только на трехсторонних консультациях в формате Комиссии, так как решения Комиссии обеспечиваются поручением вице-премьера.

— Вы неоднократно в своем телеграм-канале писали о том, что дискуссия по законопроекту идет туго. Почему законодатель так упорно не хочет слышать профсообщество?

— Так нет у законодателя такой мотивации нас слушать, ее и надо создать. Слушают тех, без чьего мнения нельзя пройти согласования. Есть даже название для тех, кого слушают, – стейкхолдеры. Профсообщество таким стейхолдером для власти не является. Если мы сможем «вставить палку в колесо» и остановить процесс принятия законопроекта, то тогда мы тоже станем такими стейхолдерами, с мнением кого надо считаться и с кем надо договариваться.

Власть всегда идет по тому пути, где ей проще. У нас уполномоченным органом выступает налоговая, то есть фискальный орган. Это значит, что их интересует не развитие, а процент взыскания по долгам, это их KPI. Для этого они вводят рейтинги и баллы для арбитражных управляющих, где единственный критерий – удовлетворение требований кредиторов. Следствие этого очевидно – перевод арбитражных управляющих на платформенную занятость. Ожидаемо наступят последствия как в такси, качество услуг падает, текучка кадров растет, работают больше, дешевле и хуже. То, что называется модным словом «прекаризация» труда. Таким арбитражным управляющим уже будет нельзя доверять сложные предприятия, поэтому для таких предприятий вводят корпоративных управляющих. Поэтому все поправки логичны и взаимосвязаны, но очевидно неэффективны.

— В соответствии с Общенациональным планом действий внесение «законопроекта Зайцева» запланировано на июнь этого года. Если его все-таки примут, что будет с ОРПАУ? Как повлияют кардинальные перемены в законе о банкротстве на работу профсоюза?

— Ну мы в режиме «если» не работаем. Посмотрим, пока ведь этот законопроект не только не приняли, но даже еще и не согласовали в Правительстве, тем более не внесли в Думу. Подождем и будем действовать по ситуации.

«…Сейчас деятельность арбитражного управляющего сильно зарегулирована нормативно-правовыми актами. Это приводит к ликвидационному характеру его деятельности, ведь акцент делается только на юриспруденцию. Но банкротство в первую очередь экономика, а основа экономики – договор…»

Подписывайтесь на наш канал в Telegram, чтобы всегда быть в курсе главных новостей и интересных кейсов из сферы банкротства в России.

Поделиться ссылкой:

(Visited 1 435 times, 1 visits today)
Метки: Last modified: 09.06.2020
Закрыть